"Ситуация двойного отчуждения ставит писателя в особое положение и, возможно, сулит некоторые выгоды. Он еврей и он эмигрант. Я не понимаю и не принимаю теорию погружения в жизнь. Нужно вынырнуть из "жизни", - что бы ни означало это слово, - прежде чем удастся написать о ней что-нибудь стоющее. Эмиграция, взгляд из прекрасного далека, предоставляет для этого идеальные условия. В свою очередь еврейство означает уникальную возможность двойного зрения - изнутри и извне. Еврейство - категория не столько содержательная, сколько модальная".

Борис Хазанов в разговорах с Джоном Глэдом.
"Допрос с пристрастием".