Телевизор не смотрю, слушаю радио.
Музыку, иногда разговоры.
Будь моя воля, набирал бы ведущих по умению слушать.
На Серебряном дожде, к примеру, большой радионачальник, говорит исключительно сам.
Пригласит в студию специалиста, не дает ему рта раскрыть.
На Эхо Москвы таким же был Сережа Бунтман, любому гостю собеседник, а не слушатель.
Слушал комментарий юриста к новым антиэмигрантским законам, обсуждаемым Госдумой.
"Желательно не иметь в России ни денег, ни имущества".
Да.
Живой Журнал напомнил старую рецензию на спектакль Виктюка.
Люди постарше знают кто такой Виктюк, многие любят, возможно, им будет любопытно.
Рецензия смешная.
http://www.vremya.ru/2009/128/10/233506.html
Финальная игра чемпионата мира заставляет думать, что справедливость существует.
Побольше бы таких событий! 😀
Веселый псевдофутбол был омрачен вестями из Киева.
Борьба за третье место - имитация, главной победы нет и не будет.
Ракеты по Киеву с тем же успехом.
И.А. Бунин "В Париже".
Герой зашел пообедать в русское заведение, ему предлагают к водке "коркуновские огурчики малосольные".
Павел Алексеевич Коркунов был владельцем консервного завода в Ярославской области, выпускал знаменитые огурцы и горошек.
В 1918 году предприятие национализировали.
Коркунов уехал навсегда, то ли в Париж, то ли в Москву, как сложилась его дальнейшая жизнь я в сети не нашел.
Действие бунинского рассказа относится к 30-м годам.
Что такое коркуновские огурцы в Париже тридцатых загадка.
В США опубликовали картотеку членов нацистской партии НСДАП. Тысячи немцев получили возможность узнать правду о темных страницах прошлого своей семьи.
Обнаружить в списке искомое имя может стать болезненным открытием. Нередко это означает, что спустя десятилетия придется взглянуть на собственную семью совершенно по-новому. С одной стороны - воспоминания о любящем дедушке, который всегда был веселым и готовым пошутить, с другой - документальное подтверждение: именно этот дедушка состоял в Национал-социалистической немецкой рабочей партии.
А сделаю-ка я перепост.
Долго спорили с братом.
Текст "О рынке идей, институтах, и самоцензуре".
"Когда одна группа захватывает почти все институты, они превращаются в фильтры, через которые проходит только одна допустимая система взглядов".
"Самоцензура редко провозглашает себя цензурой. Она обычно описывает себя как «профессиональные стандарты», «этические нормы», «ответственное поведение», «защиту от дискриминации».
В электричке сидящая рядом женщина говорила по телефону.
Обсуждали с мужем перечень ВУЗов, куда срочно должен подать документы их сын, она за этим ехала в город.
Абитуриенту позволено пять заявлений, у них три, для подстраховки нужны еще два.
Все равно какие, лишь бы не в армию.
- Еще вчера я считала, институт Жириновского анекдот, курьез , а сегодня - что делать? - придется подавать.
В юности нас приучали любить советских авторов.
Бабель занимал особое место.
Слово "еврей" было постыдным, бранным, у Бабеля евреи, как не любить?
Про литературу, и особенно про советскую жизнь, я мало понимал.
Писатель Бабель заслуживает внимания.
Человек Бабель ни уважения, ни любви.
"Еврейские шуты при советской власти".
Название колонки на Свободе, представляющей книжку о Райкине, Жванецком, Арканове, Горине.
Книга называется "Мы так смеялись".
Шуты точнее, шут - при королях, при власти, что для меня полностью перечеркивает их "творчество".
Разрешенное, по Мандельштаму.
"Смех по самому свойству своему есть не развивающая, а притупляющая сила. Смех может быть и талант смеющегося, но для слушателя это всегда притупляющая сила. Смех не зовет к размышлению. Смех заставляет с собою соглашаться. Смех есть деспот. И около смеха всегда собираются рабы, безличности, поддакивающие".
В. Розанов "Между Азефом и "Вехами".