Медленно и внимательно читаю книжку "Писать жизнь. Варлам Шаламов. Биография и поэтика" немецкого литературоведа Франциски Тун-Хоэнштайн.

Сергей Григорьянц открытым текстом говорил - биография Шаламова написана на Лубянке.
Книжка западного исследователя, переведенная на русский, может быть только в русле существующих представлений.
Книжка гораздо приличней, чем позорная ЖЗЛовская, но все же.
Сложности, неясности умалчиваются, либо даются намеками.
Иногда прямое лукавство.

"2 марта 1966 года к Шаламову пришла молодая сотрудница Центрального государственного архива литературы и искусства Ирина Сиротинская. Визит состоялся при посредничестве знакомой. Она хотела предложить ему отдать на хранение его рукописи. С учетом его тогдашней ситуации это может показаться удивительным. Зачем понадобилось молодой сотруднице литературного архива обращаться с такого рода предложением к автору, который - если не считать двух тоненьких сборников стихов и отдельных стихов в журналах - был почти неизвестен литературной общественности? Возможно, это служебное дело было лишь поводом. Быть может, Ирина Сиротинская искала контакта по собственному почину, движимая любопытством по отношению к автору рассказов, чтение которых (как, например, "Тифозный карантин") потрясло ее до глубины души? Или речь шла о поручении архива? Или отправка в архив курсировавших в списках "Колымских рассказах" задумывалась как способ изъятия их из оборота? Напрашивается символическое объяснение: быть может, рассказам о преступлениях против человечности в ГУЛАГе суждено было бы сгинуть в архиве, как документам НКВД, касающимся жертв террора? Каким бы ни был повод для ее первого визита, встреча изменила жизнь обоих".