"В 1860—1890-х гг. в русской драматургии сосуществовали два образа еврея — отрицательно изображенного чужака (создаваемый драматургами русского происхождения) и положительно изображенного благородного человека (создаваемый преимущественно драматургами еврейского происхождения). Первый был представлен на сцене (в основном как периферийный персонаж),
второй существовал почти исключительно в литературе, но зато тут был в центре повествования.
Однако к концу XIX в. произошли заметные перемены.
Изменения в трактовке образа еврея были связаны и с тем, что наряду с евреем-фактором и евреем-финансистом в культуре все более важную роль стали играть образы еврея — деятеля литературы и искусства и еврея-революционера. Теперь отношение к еврею усложняется — его и боятся, и уважают.
